Story of one white house.

GridchinHall. Moscow. Russia. 

Curated by Ksenia Lukina.

2016

С течением времени модернистская архитектура исчерпала функциональную составляющую в себе как главенствующую — на смену ей пришла эстетика формализма, отказ от утилитарного в пользу художественно насыщенной пластики. Пространства такого типа, лаконичные и одновременно сконструированные в своем роде иррационально и независимо относительно пребывающего внутри и вокруг них человека, формируют среду, нахождение внутри которой близится к неоднозначному переживанию от произведения искусства.

 

«Белый дом» Кати Царевой воплощает элемент именно такого рода. Он не рассматривается как сооружение жилого назначения, хоть и номинально соответствует его характеристикам, а, скорее, как элемент, стягивающий вокруг себя пространство. Об этом писал немецкий философ Мартин Хайдеггер в статье «Исток художественного творения» (1935), размышляя об устройстве мира через пространство и вещи его образующие. Оперируя примером греческого храма, он постановил: «Стоящий на своем месте храм задает обличье вещам вокруг него, а человеку видение самого себя». Герои живописных работ Царевой считываются именно в этом ключе, они осознаются во взаимосвязи с постройками и окружающим их ландшафтом. Таким образом обозначенный  Хайдеггером процесс «самосознания» оборачивается восприятием другого через окружающий его пространственный контекст.

 

В силу своей неприкрытой телесности женские фигуры с одной стороны включаются в пейзажи как «инородные тела», с другой — начиненные кричащей атрибутикой феминности, сами становятся конструкциями. Образ строится при помощи каблуков, длинных волос, фрагментов обнаженного тела подобно тому, как возводится из блоков, дверных и оконных проемов здание. При этом в силуэтах автор обозначает борьбу наружной и внутренней идентичности, репрезентации и потенциального ядра самосознания. Ее героини отворачиваются, убегают, порою занимая подчеркнуто невыгодные позы, не допуская органичного слияния с ландшафтом. В работах «Две фигуры и белый дом», «Алена плавает в бассейне» появляется третья форма существования — животное, собака и утка. Это своеобразный кивок Люсьену Фрейду, изображавшему собак бок о бок с обнаженной человеческой натурой, различными, но едиными по плоти. Так и у Царевой животные выступают еще одним элементом, относительно которого предлагается рассматривать идентичность человеческую, заключенную между рукотворным и природным.

 

Герои, и даже их следы («Пейзаж, в котором никого нет»), также работают на окружение, в котором оказываются, каждый раз задавая ему новое состояние. Позы, в которых они застывают вносят элементы нарратива, населяют белый дом историями, плоть которых заключается в эмоциональном заряде, сообщающемся через изгибы тел. Этот процесс, запечатленный в динамике, демонстрирует сама художница в видео: у кромки бассейна она принимает различные положения, предстающие то полу-медитативными асанами, то картинным позированием, то совершенно невыгодным ракурсом. Распоряжаясь своим телом как бесконечным источником конфигураций, она совершает интервенции в пространство, в котором находится, и одновременно отвечает и поддается ему.

 

Сайт-специфичная инсталляция, возведенная художницей в зале галереи, также становится интервенцией в архитектуру белого куба, старательно вычищенного от сторонних контекстов помещения, предназначенного для наполнения каждый раз новым содержанием от каждый раз нового выставочного проекта. Раскидывая по полу следы газона, населяя галерею ландшафтом, автор предлагает очутившемуся внутри него зрителю почувствовать себя одним из героев своих картин, пробраться к тому самому видению самого себя и своего положения, которое обретается при взгляде со стороны на греческий храм.

Ксения Лукина 

Through time modernist architecture has ceased being merely utilitarian and turned to formalist aesthetics instead, making a shift from functional to artistically infused plasticity. Spaces of such type, clean and at the same time constructed with a certain disregard of a person within and around them, shape an environment experienced as a work of art.

 

The “white house” of Katya Tzareva turns into an element of exactly such type. It should not be regarded as a residential building and rather as an element structuring the space around itself. The German philosopher Martin Heidegger wrote about this in his essay “The Origin of the Work of Art” (1935), where he talks about world order through spaces and things that shape them. Employing an example of a Greek temple he stated: “The temple in its standing there first gives things their look and to men their outlook on themselves”. The characters of Katya Tzareva’s paintings are also seen in this light, in relation with the surrounding buildings and landscapes. Henceforth the process of “getting an outlook”, as mentioned by Heidegger, turns into perceiving the other through their spatial context.

 

Due to their explicit corporeality female figures are included in the landscapes as, on the one hand, “foreign bodies”, and on the other, heavily equipped with attributes of femininity, they themselves turn into constructs. Their image is built out of high heels, long hair and fragments of bare body, in the same way a house is comprised out of blocks, doorways and windows. Meanwhile the artist also brings about the conflict between public and internal identity, representation and a potential core of one’s consciousness. Her characters hide their faces, try to sneak away, strike awkward poses; they do not blend organically with the surrounding landscape. In the paintings “Two Figures and a White House”, “Alyona is Swimming in a Pool” a third form of being emerges – an animal, a dog or a duck. This is a certain nod to Lucien Freud, who portrayed dogs side by side with human nudes, revealing them as different, yet unified in their corporeality. So in the works by Tzareva animals act as another element, against which the human identity is defined, floating between the man-made and the natural.

 

The characters and their traces (“Landscape with Nobody”)  also contribute to the surroundings that enclose them, setting each whole picture into a certain mood. The characters are seen frozen in poses that bring in an element of narrative, breathing a story into a white house, the flesh of the story captured in the lines of the silhouettes. This process is demonstrated dynamically by the artist herself in a video piece, where she strikes different poses by a poolside, appearing in meditative asanas, or within a photo shoot process - at times shown from an openly disturbing angle. Employing her own body within an endless source of configurations, she intervenes into the space, while simultaneously submitting to it.

 

A site-specific installation mounted in the gallery space also becomes an intervention into an architecture of a white cube, a space eagerly cleaned off all the external contexts, designed to be filled with a new meaning by each new exhibition project. Scattering the traces of lawn around the floor, the artist invites her viewer to join in the experience of those inside her paintings, to come close to the self-outlook and self-positioning that is gained through observing a Greek temple.

Ksenia Lukina

/

История одного белого дома.

Галерея Гридчинхолл. Москва. Россия.

Куратор Ксения Лукина.

video, 8:18
Figure and a pool
  • Facebook
  • Instagram